• 20 Июля 2017

В каждой белорусской семье есть свой алкоголик, но дурной пример отчего-то мало кого учит

Статья опубликована на people.onliner.by
Константин Минкевич, психиатр-нарколог 1-й квалификационной категории, стаж работы по специальности 15 лет, с 2012 по 2018 годы — директор и врач ООО «Центр лечения алкоголизма».
Вероятно, у каждого жителя нашей страны есть хотя бы один зависимый от алкоголя родственник или близкий человек. Если не отец, мать или дед, то двоюродный дядька или кум, сват, дальние родственники жены или мужа и т. д. Возникает закономерный вопрос: как же так получается, что каждый из нас сталкивается с алкогольной зависимостью воочию, видит, к чему она приводит, но очень многие выводов при этом не делают? Ведь нет людей, которые стали алкоголиками внезапно, просто так.

Не заметно в нашей стране тенденции к снижению потребления алкоголя, как можно было бы ожидать. Картина противоположная. Еще вчера человек стеснялся своего пьющего отца, а сегодня радостно накачивается пивом с друзьями, «потому что пятница». Еще вчера человек потешался над дядей Петей, заснувшим лицом в салате на свадьбе, а сегодня его самого приносят домой, как мешок с картошкой, немного более трезвые, чем он сам, друзья.

Мне думается, здесь действуют одновременно несколько факторов. Давайте рассмотрим сначала самые очевидные из них, а после перейдем к тем, о которых мало кто задумывается.

Первый из них связан с наследственностью и средой. Иными словами, генетическая предрасположенность к зависимости играет свою роль в ее формировании у последующих поколений. В то же время стоит помнить, что генетическая предрасположенность не приговор, а только лишь дополнительный шанс обзавестись зависимостью, и шанс этот далеко не абсолютный.

Играет свою роль и среда. Как ни крути, человек — существо общественное, и конформизм, соответствие стереотипам и ожиданиям окружения, даже вступающее в противоречие с собственными интересами, имеет существенное значение в формировании нашего поведения. Вот и выходит, что дети копируют своих пьющих родителей, несмотря на то, что видят, к чему приводит пьянство, молодежь копирует старших коллег, «вливаясь в коллектив» при трудоустройстве, и т. д.

Пример: обращается молодой человек лет 25, рассказывает, что отец пил и пьет. И сам он, когда начал пробовать спиртное, отчего-то все время выпивал больше друзей. И незаметно подобралась такая компания, в которой принято выпивать каждые выходные, причем непрерывно с пятницы до воскресенья. И вот уже он оказался в наркологическом центре и жалуется на запои, пусть и непродолжительные, и абсолютно не понимает, что случилось, ведь он же совершенно не собирался пить как отец

Огромное значение в негативном смысле оказывает непонимание природы зависимости, того, что это — заболевание. Алкоголик не болен, он просто слаб, распущен или целенаправленно портит нам жизнь. Это очень распространенная точка зрения. К чему она приводит? К формированию иллюзии «со мной такого не случится». А ведь и правда, алкоголики, при таком понимании проблемы, это действительно некие особенные люди, которые захотели такими стать. И могут перестать, если захотят. Таким образом, если я не хочу быть алкоголиком, у меня сильная воля (знать бы еще, что это), я ответственный человек — я могу пить напропалую, алкоголиком мне не стать, я же не такой!

Очень часто в разговоре с пациентами и их окружением проскальзывает подобное отношение. Скажем, начальник привел к врачу работника (да, такое тоже бывает, и нередко) и рассказывает, что вот, мол, выпивает, останавливаться не умеет, потому что «попал в плохую компанию» и «не хочет взять себя в руки», зато он «хороший работник». А была бы сила воли, мог бы выпивать по чуть-чуть, как сам этот начальник. Он-то уж меру точно знает, ему явно ничего не грозит. А 100 грамм коньяка в обед — совершенно безопасная доза, «даже врачи советуют».

Увы, но в действительности алкогольная зависимость, несмотря на все возражения «знающих людей», остается заболеванием, она возникает помимо желания самого человека и затрагивает всех, независимо от образования, социального статуса и силы воли. Обвинять в таком заболевании так же справедливо и так же продуктивно, как обвинять больного с инфарктом миокарда, ведь он тоже своим образом жизни способствовал своей болезни. А уповать на силу воли в данном случае так же разумно, как и при гриппе.

А потом на прием приходят женщины «немного за сорок», с семьями, образованием, ответственностью и зависимостью. Которые «всего лишь выпивали со всеми на работе» и которые «никогда не думали, что им придется обращаться по такому поводу».

Третий фактор, и он очень мощный, на мой взгляд, — проблема в менталитете белорусов. Народа, привычного к терпению. Народа, не умеющего выражать свои чувства, да и не понимающего, зачем это делать. Народа, для которого нормально путать психиатров с психологами и не понимать, зачем нужны первые и вторые, кроме как «психов лечить». Мы плохо умеем переживать и совсем не умеем сопереживать. Мы не умеем расслабляться. Мы не умеем радоваться. Зато мы всегда должны быть в тонусе, должны соответствовать ожиданиям окружающих нас людей, быть им по нраву.

Человек внешне успешен: в семье, в карьере, в бизнесе. Разве могут у него быть проблемы? Конечно, нет. Зато у него могут быть стрессы, бизнес, знаете ли, дело рискованное. С кем поделиться своими тревогами? С партнерами по бизнесу? Смешно. С домашними? Хорошо бы, но далеко не все успешные люди готовы отказаться от этого образа даже в общении с близкими.

Единственная «легальная» отдушина, когда можно «не соответствовать», — при выпивке. Да, наше законодательство рассматривает опьянение как отягчающее обстоятельство. Но в быту ситуация диаметрально противоположная. Накануне «наговорил лишнего», но это не страшно, был же выпивший. Вел себя на вечеринке как клоун? Подумаешь, просто напился, с кем не бывает. Под бутылку водки можно обсудить семейные и любые другие проблемы, что неприлично делать в трезвом виде.

Происходит обесценивание себя, своих чувств, своей личности. Быть собой, оказывается, можно только пьяным. И наоборот, какой смысл сохранять трезвость человеку, который не представляет никакой ценности как личность, если его мысли, его чувства, его тревоги и переживания никому не важны и не интересны?

И наконец, искаженное представление об ответственности. В нашем обществе, где «все всем должны», но при этом удивительным образом мало кто за что отвечает, формирование нормальной ответственности затруднено. Здесь зависимость и созависимость идут бок о бок, поскольку психологически они чрезвычайно близки. И зависимые, и созависимые люди живут с дефицитом ответственности за собственную жизнь. Зависимые при этом не несут ответственности ни за кого, а созависимые — за всех, кроме, разумеется, себя. Оттого и не редки случаи формирования у них собственной зависимости.

К слову, искажение ответственности приводит в итоге к попыткам ее переноса на помогающих специалистов: наркологов, психотерапевтов, психологов, социальные службы, которые «обязаны» сделать алкоголика трезвым и счастливым, независимо от его желания, когда все потуги его небезразличных родственников закончились провалом.

Не могу здесь не упомянуть еще одно обстоятельство, столь горячо любимое многими комментаторами: «государство спаивает народ». На мой взгляд, наша государственная политика в области алкоголя, мягко говоря, небезупречна и крайне непоследовательна. Но перекладывать ответственность на государство я бы все же не стал.

В заключение я вынужден признать, что у меня нет рецепта, что делать. Единственным гарантированно действующим способом профилактики алкогольной зависимости было бы полное прекращение употребления спиртного, но это нереально. И если вы видите, что алкоголь стал сопровождать многие события в вашей жизни, если вы выпиваете и хочется еще, если выпить надо для «поддержания тонуса», «улучшения аппетита», «снятия стресса», «лучшего засыпания» — вспомните своего родственника-алкоголика, того самого «дядю Петю», потому что очень скоро вы можете оказаться на его месте.